Нет мы не знакомы не стесняйся

МИРНЫЙ - Кто платит текст песни и слова, lyrics

нет мы не знакомы не стесняйся

Твои бедра вывели меня из комы. Уже жалею, что сегодня не убрался дома. Нет мы не знакомы. Не стесняйся, они не знают, кто мы. А как ответить на вопрос: "Я Вас знаю, но откуда не помню". Остальные ответы "Нет ещё". Nasty Знаток то ну вот теперь знакомы. Идёт? И не стесняйся, бери всё самое вкусное, наплюй на цены. А через полчаса мы уже сидели за столом и уплетали за обе щёки, словно Нет. И тут я сообразила, что так и не знаю имени музыканта. Так мы не знакомы?.

Это невозможно, как езда на велосипеде.

Не нужно стесняться. Жизнь не закончилась, если Вас внезапно разлюбил муж

Еще один подъём и спуск. И еще последний разок. Некоторым необходимо высказаться, что иногда утомительно. Я ждала подхода подъёмника. В какой-то момент лыжник резко затормозил возле меня, припорошив снегом мой комбинезон.

Мы сели и направились в гору. Я взглянула на своего спутника, который как раз снимал очки. В его глазах блестело солнце. Вместе всегда приятнее, тем более, что и ты одна. Заинтригованная, я не смогла ответить. Он же терпеливо ожидал ответа. И всё верно, я одна. Но, в конечном счёте, почему и нет? Почему я должна стесняться.

нет мы не знакомы не стесняйся

Я никого не обманывала. Просто муж разлюбил. Подъемник только что прибыл на место. Я без предупреждения рванула. Я не заметила, как стало темно. Данил оказался интересным спутником. Давненько так не катался.

Я не могла разглядеть его лица и эмоций. Почувствовал ли мужчина хоть тень разочарования? Вдруг я осознала, что не хочу, чтобы эта встреча стала последней. На мгновение я остановилась, смотря ему в след. Я не знала, чем заняться холодными, зимними вечерами, но в первый же день встретила интересного мужчину. Конечно я практически ничего о нём знала, но ведь всё впереди.

Пара напитков в людном баре, не представляли для меня грозы. К тому же, я уже взрослая женщина. Прямо я в прошлой жизни. Сейчас мне почти 40, а за плечами множество жизненных неурядиц, но невольно я поняла, что еще ничего не потеряно. Ужасает меня не опасность военных действий, Не подземный террор, не шахиды на всех углах, Не железные псы, пожирающие младенцев, Не по тёмным проулкам плодящаяся урла — А отсутствие права на слово, которым можно Сокрушать государства и праведный суд вершить, Расставлять по местам, по церквям и по цвету кожи, По оттенку волос и по выкройке паранджи.

Поменялись слова — только слава осталась та же, Манекены по-прежнему ходят голосовать, И над ними сурово стоит с батогом на страже Человек, под контролем которого все слова.

У меня есть права выбирать по себе учебник, По себе выбирать отношение к меньшинству, Индустрию разврата из области развлечений, Кишинёв и Канберру, Монровию и Москву, И свободу, в границах которой не будет сплина, И дорогу назад, если я не хочу вперёд… Я люблю свой народ.

Он видит безвластие, пошлость, доносы, поклёпы, он видит не то, что хотел бы — и это сигнал к тому, чтобы снова вернуться обратно в Европу, сжимая в стальном кулаке торгашей и менял, тяжёлой ступнёй прижимая к земле президентов и кости министров стальными зубами дробя — вернуться в Париж. Вернуться туда, где давно ожидают.

Раз имя твоё засветилось в анонсах и титрах, будь добрым теперь за известность свою отвечать. Когда бы ты был просто пешкой на шахматном блюде, печальным солдатом с одной оловянной ногой, тогда бы ты мог оставаться в тепле и уюте, сидеть на трофейных харчах — но ты был бы. А ты настоящий успел превратиться в легенду, в объект поклонения, в лучшую бомбу для масс.

Ты нужен не где-нибудь, друг мой, а здесь и. Здесь звёздное небо — не смог, как в промышленном центре, здесь сложные женщины, стойкие к вашим деньгам, и это бесценно, настолько, собратья, бесценно, что стоит упасть к их изящным точёным ногам. Дорога обратно не стоит ни пенса, ни цента, ни выстрела в воздух, ни взгляда Венеры в мехах — вернитесь в Марсель.

Дорога свободна, погода на редкость тиха. На выкрики всех пустобрехов отвечу: Чума и проказа — полезней, чем просто простуда; враги несомненно важнее, чем даже друзья. Я лучше наделаю новых прекрасных ошибок, я сделаю что-то не то и, конечно, не так, пройду через сотню Гунибов, Цзиньчжоу и Шипок — везде проиграю и буду, как раньше, дурак, и слово своё променяю на хлеб и на воду, на место у печки, на чей-то закадровый смех, на то, чтобы каждое утро — другая погода, трава в январе, а в июле — серебряный снег.

И линия жизни ползёт по руке эвольвентой, куда ни смотри — отовсюду растут города.

RASA - ЭЛИКСИР (Премьера Песни 2018) ХИТ! 🔥

Я еду в Бангкок. Я там не бывал — и поэтому еду. Кто находится в нём? Один президент по имени Лех, один его мажордом, Одна супруга, министров — два и трое военных лиц Итак, самолёт ныряет. Что нам это даёт? Отличный повод из-за кулис открыть свой зубастый рот, Сказать, что заговор, что война, спецслужбы полить дерьмом, Сказать, что это, мол, так и на — всем, кто летел на нём. Конечно, это самарский завод в аварии виноват, Вперёд, инженеров его на дзот, и может быть, сразу в ад.

Не можешь думать — иди мети, тут дворников недочёт, А ты закончил своё МАТИ — и строить, блин, самолёт.

нет мы не знакомы не стесняйся

А может, страшный какой бандит министров решил скосить, И бомбу он примотал к груди, и спрятался под шасси. Возможно, это глава ФСБ. А может быть, ЦРУ: Тут А и Б на одной трубе в глубинах рублёвых руд.

Собственно, кто о чём — опасно летать, друзья, Тревожно в небе и горячо и, молниями грозя, Оно не смотрит, кто на верхах, а кто — дрожащая тварь, Мы все для неба — одна труха, один разменный товар.

Взлетает вверх какой-либо самолёт. В нём — президент по имени Лех, супруга, солдат, пилот. Мне кажется, стоит забыть чины, заслуги и прочий класс, А просто помнить, что все равны.

И небо отпустит. И больше не ставь нигде.

нет мы не знакомы не стесняйся

Уйди из меня, потому что внутри нет места, отправься туда, где и так ты живёшь давно: Оставь мне моё, ведь не кесарю жаждать божье, оставь мне три слова, я их подарю другой, оставь мне на память лишь запах волос и кожи, а свет забери, так как я заслужил покой. Я сдался без боя: Ты думаешь, ты убежала? Ты веришь в это? Мне лучше известно, поскольку во мне есть. Тебя не должно волновать, что со мною сталось; я умер — неважно, я спился — и чёрт со. Когда-то мы жили всего-то лишь в двух кварталах: А нынче, когда расстояния стали больше не в тысячу раз, а как минимум тысяч в пять, ты вдруг объявилась в моей театральной ложе и ну там резвиться, буянить, играть, стрелять.

Возьми, забери за море свой взгляд в бесконечность, свой голос, свой внешний мир, возьми целиком, ничего не оставь со мною, помимо трёх слов. Их оставь, а себя — возьми. Летят календарные сказки, простые числа, дракон умирает, красавицу ждёт венец. Я слился в ничто, убегая от главной темы, кому — подмигнуть, а кому — помахать рукой.

Пока ты во мне, я, как внутренний сбой системы, себя не могу навсегда подарить. Пусть бы так, но девочка осталась до зимы в собачьей конуре.

Перевод "Escúpelo" на русский

Девочка смотрела на дома, всё ждала, когда придёт зима, но зима никак не наступала, медленно сводя дитя с ума. Звали дети поиграть в серсо, весело крутили колесо, вкусными конфетами кормили, но она осталась в будке с псом. Пёс был грозен, весел и умён, трюков знал без малого мильён, звали его Билли или Вилли, и его боялся почтальон. Девочка смотрела на восход, мимо пастухи гоняли скот, мама тихо плакала у печки, папа говорил: Девочку манила тишина, маму покрывала седина, мерно зарастала ряской речка.

Ответы@vastridownre.tk: как ответить на вопрос-а мы знакомы?

А потом обрушилась война. Призвала, мол, родина идти, молча флягу прицепив к груди, башмаки стоптать совсем без толка, шапку потерять на полпути. А когда закончатся строи, те, кто шеи сохранит свои, по медали памятной получат за кровопролитные бои. Чёрные сверкали сапоги, были подполковники строги, над строями собирались тучи по щелчку божественной руки. Впереди несли большой портрет, лето продолжалось на дворе, на портрет смотрела исподлобья девочка в собачьей конуре.

На портрете было так темно, как в ночном закрывшемся кино. Вперивши в портрет глаза холопьи, мама с папой пялились в окно. Пристрелить бы, думал, к чёрту пса, щурил близорукие глаза, только строй ушёл вперёд куда-то, распустив знамёна-паруса. Тем солдатом был, признаюсь. У меня была своя семья — мама, папа, младшая сестрёнка, пёс, петух, корова и свинья. Я прошёл все земли до конца и поймал собой кусок свинца, три недели я ходил по кромке, только смерть простила подлеца.

Я вернулся, мать поцеловал, посмотрел на старый сеновал, на конюшню, на амбар сгоревший. А отца — убили наповал. Выросла сестрёнка — хоть куда, эта замуж выйдет без труда, профиль — хоть сейчас на стенку вешай, прямо не сестрёнка, а звезда. Смотрит, и глаза её пусты, я боюсь подобной пустоты, мы же проходили как герои, а она предвидела кресты. Впереди несли портрет вождя, берегли от ветра и дождя, но от взгляда девочки из будки не смогли сберечь, прости, дитя.

нет мы не знакомы не стесняйся

Мы тебя не поняли тогда, стрекотала в ручейке вода, на лугу светились незабудки, нам казалось: Девочку убили через год. Шла чужая армия вперёд. Псу пустили в лоб покатый пулю, девочке — такую же в живот. В церкви — одинокая свеча. Хочется напиться сгоряча, в конуре пустить слезу скупую. Горит вся Россия — ну что же, в преддверье ада Пора бы привыкнуть к такой расстановке сил, Но ты говоришь, что темнеет в дыму помада, И волосы только помоешь — опять в грязи. Горит под Самарой — а смог над Москвой витает.

Горит в Волгограде — а дым, как всегда, в Москву. Терпи, моя бледная, бедная, золотая, По крайней по мере пока я в тебе живу. Лови эту мерзость губами стальных заводов, Оксиды азота, туманный аэрозоль — Дыши в остальное, свободное время года, А нынче терпи и пожарников не мусоль. Когда я закончу поэму, тогда, пожалуй, Тебе разрешу я очиститься от греха, И выцедить яд, и извлечь из пореза жало, И выжать все соки из красного петуха. Тогда отдохнёшь, небо станет огромным, звёздным, Мы снова достанем рефлекторный телескоп, И будем сидеть на траве у подъезда поздно И чувствовать Бога прожилками у висков.

А нынче держись, не давай обрушаться крепям, Ты выдержишь, выстоишь, что тебе этот червь. Да, нам не видно, но где-то встаёт Луна, где-то она освещает раздолья житниц, где-то на сельских угодьях лежит она, где-то она попадает в пустые окна, где-то заморских целует во сне княгинь… Спи, дорогая, ты с нами не одинока, к нам ни за что не сумеют пройти враги.

Шприц, дорогая, ты помнишь — бывало раньше. Просто укол и не более, раз — и. Это полезно — ты станешь стройней и краше всех остальных, кому тоже двенадцать лет. Это всего лишь укол, принимай как. Мало ли, юная фройляйн, чего ты хочешь, будешь послушной — хотя бы пока мы.

Будут качели, скакалки, мальчишки, платья, новые туфли с приподнятым чуть носком. Просто прививка, не больше, здоровья ради. Просто укол, как обычно. Ты бы пошёл на войну — только мал. Помнишь, сынок, как солдаты штыками машут? Слово солдата — закон, а рука — крепка. Я подарю тебе саблю в отличных ножнах завтра, а нынче придётся чуть-чуть стерпеть. Это укол — всем солдатам такой положен, ты же мужчина? Ты настоящий ариец, совсем как папа, вовсе не больно, а если болит — держись.

Всё это жизнь, мой хороший, терпи, не драпай, это солдатская, сильная, злая жизнь. Сладить с тобой невозможно совсем никак. Нет, не вертись, неприятно, никто не спорит. Просто как только ты стихнешь — и боль пройдёт. Помнишь — такую же делали всем от кори? Помнишь — ведь не было страшно?

нет мы не знакомы не стесняйся

Ах, непоседа, негодница, торопыга! Всё, всё закончено, Хольда. Ты уже взрослая девочка, так ведь, да? Слышишь за стенкой какой-то неясный шорох? Это вода, под землёю течёт вода.

Да, так бывает — представь-ка себе, что Шпрее вдруг потекла не снаружи, а здесь, внутри. Здесь ручеёк — не река. Он бежит быстрее, только его не увидишь — как ни смотри. Гляди, это шприц с иголкой.